– Послушай, – сказал он, – когда тебе уже сорок, это достаточно плохо само по себе и совсем не обязательно об этом все время напоминать! – Его лицо уже приобрело от натуги цвет перезревшего помидора. Он вскочил на ноги: – Черт с ним, с жиром, тебе придется любить меня таким, каков я есть.

– Не обижайся, я просто пошутила. – Ким улыбнулась и рукой указала ему на местечко рядом с собой. Он сел рядом с ней, любуясь ее красивой полной грудью, мягко вздымавшейся и опускавшейся при дыхании. В свои тридцать пять, Ким все еще могла гордиться своей фигурой.

Она близоруко заморгала в ответ на его взгляд и потянулась к тумбочке, где поверх последнего романа Эрики Джонс лежали ее очки. Но Брэди остановил жену, привлек к себе и с жадностью поцеловал в губы. Потом ласково погладил ее по щекам и поцеловал в лоб. Нащупав наконец очки, она водрузила их на нос.

– Хватит говорить о том, что тебе сорок, да и будет это еще через месяц. – Она тихо засмеялась. – И жизнь в сорок только начинается…

– Я знаю, мне это все не перестают повторять.

– А знаешь, я тут думала, – сказала она с хитрой улыбкой, – быть замужем за человеком на пять лет старше очень удобно.

Майк удивленно поднял брови.

– Ведь это означает, что пенсию мы с тобой начнем получать одновременно, – пояснила Ким.

– Послушай, уже восьмой час. Не пора ли тебе вставать?

Он подошел к гардеробу, выбрал галстук и рубашку и повесил их на вешалку, где висел его повседневный серый костюм-двойка.

– Я сегодня не иду на работу, детский сад закрыли на несколько дней.

– Почему?

– Пришло какое-то распоряжение, – ответила Ким.

– Можно бы и вообще его закрыть. При той зарплате, что платят воспитателям. И могу тебе сказать, что мне тоже не хочется идти сегодня на работу! – С этими словами он вошел в ванную, и Ким услышала жужжание электробритвы.

– Почему это вдруг? Ты же любишь свою работу. Так мне казалось всегда.