«Был случайный разговор в комитете. Мы беседовали, и проблема всплыла на поверхность. Мы сравнили записи, тут все и началось. Фактически мы спорили, кому читать доклад первым. Потом мы попросили сэра Лайона помочь нам справиться с этой проблемой».

Я посмотрел на гроссмейстера. Он кивнул:

«Это верно. А я решил, что лучше всего будет, если они объединят свои открытия и представят совместный доклад, подписанный обоими именами, с подробным разъяснением того, что работа была проделана независимо друг от друга».

«Сэр Лайон, — сказал я. — Эта работа или эти работы не будут простым набором магических уравнений, не так ли?»

«Нет, конечно. В них будет полное объяснение эффекта. Разумеется, без уравнений никуда не денешься, но сам текст написан на англо-французском. Естественно, в нем содержится уйма технических терминов, профессионального жаргона, если вас это интересует...»

«Но где же тогда работа сэра Джеймса? — спросил я. — Ее нет в номере».

«Она у меня, — сказал Шон. — Мы с сэром Джеймсом договорились, что первое сравнение работ сделаю я, а потом мы составим план нашего совместного труда. Сегодня утром, в половине десятого, мы и должны были обсудить этот план».

«А когда вы в последний раз видели сэра Джеймса Цвинге?» — спросил я.

«Вчера вечером, около десяти. Я пошел с ним в его номер, и он отдал мне рукопись. Насколько мне известно, я был последним, кто его видел. Он собирался заняться какой-то работой и не хотел, чтобы его беспокоили до половины десятого».

«Ему был необходим для этой работы нож?»

«Какой нож?» — озадаченно спросил мастер Шон.

«Вы знаете какой... Один из этих больших серебряных ножей с черной рукояткой».

«А-а-а... Вы говорите о пентакле?.. Не думаю. Он сказал, что собирается заняться бумагами. Никаких экспериментов... Но в принципе, думаю, это возможно».

Тогда я сказал:

«Мастер Шон, вы не будете против, если я посмотрю рукопись сэра Джеймса?»