- Семь против четырех, - констатировал Первосвященник. - Достаточно, между тем, и одного - того, кто был побит первым. Народ сказал.

- Распять их! - взревела толпа.

Ицхак Кадури вжался в стену, рев оглушал его, лишал способности думать. А думать было о чем. Если их всех распнут - как будет развиваться этот мир? Мир одиннадцати святых великомучеников? Или одного, возведенного в одиннадцатую степень? Одиннадцать распятий вместо одного? Одиннадцать сыновей Творца, о которых станут говорить христиане этого мира? И... Сердце Кадури заколотилось сильнее, потому что он понял, наконец, одну простую вещь. Ничто не появляется из ничего. Если здесь возникли одиннадцать Иисусов, значит, в других десяти мирах их не осталось вовсе! В каких - других? Только за несколько часов пребывания в этом Иерусалиме он, Кадури, уже создал столько альтернатив! Но ведь возможно (возможно!), что один из этих Иисусов "выпал" в этот мир из его мира, мира иешивы "Прахей хаим" и Штейнберговского института. Вот почему... Ну да, вот почему исчезло из могилы тело распятого Христа! Никуда он не вознесся, этот мнимый сын Бога, он просто (просто?) переместился в альтернативный мир, вернувшись назад на каких-то четыре дня, и случилось это потому, что он, Кадури, не подумав о последствиях, бросил камень в этого самозванца.

Но тогда... Что случится, если Синедрион постановит распять всех? Наверняка добрая половина Иисусов уже прошла эту неприятную процедуру. И что тогда будет с альтернативами? Кадури понимал, что он опять должен принять некое решение. Сейчас Первосвященник огласит приговор. Мало времени. Нужно сделать так, чтобы никакого проповедника в его мире не было вовсе. Чтобы он не родился! Что делать? Что сделать, чтобы человек не родился, если он уже заканчивает свой жизненный путь? Что... Кадури сделал несколько шагов вперед, оказался перед судьями и сказал решительно: