Первым моим побуждением было швырнуть Коробку подальше в туннель и уйти, но потом, когда отчаяние и обида переполнили душу до краев, я решил довести дело до конца.

Меня спасло в тот момент только то, что я смертельно обиделся на людей, которые посылали меня на верную гибель. Меня спасло то, что в душе моей, обожженной внезапной злостью, не возник страх смерти. Наоборот, в тот миг я даже хотел погибнуть, чтобы они все пожалели и раскаялись!..

Крышка Коробки в этот раз была не прикручена винтами, а наглухо заварена. Я испытал даже некоторое злорадство, когда обнаружил это. Достав портативный газовый резак, я вскрыл Коробку, как обыкновенную консервную банку.

Никакой реакции со стороны Коробки не последовало.

Тогда я наугад стал обрывать все провода подряд, выдирать с корнем платы микросхем, крошить хрупкие детали, не чувствуя порезов на пальцах.

Когда с Коробкой было покончено, я сорвал с себя сумку и рацию, ударил ими о стену туннеля, выбрался, срывая ногти, на перрон, и побрел, спотыкаясь и наталкиваясь на колонны, к выходу.

Одолев бесконечный подъем эскалатора, я почувствовал, что ноги больше не держат меня и уселся, уткнувшись лицом в ладони, прямо на пол вестибюля.

Ко мне подбежали люди, много людей, но я не узнавал их и не понимал, чту они пытаются сказать мне.

До моего сознания дошли только те вопросы, которые задавал, тряся меня за плечо, Нил Степанович:

– Все в порядке, Артем? Ты нашел ее?.. Отвечай же!..

Сил не было ответить.

Меня подхватил под руку и поставил на ноги кто-то знакомый. Когда до меня дошло, что это И.А., я оттолкнул его руку от себя.

– Что с тобой? – с тревогой спросил И.А. – Тебе больно? Ты устал?.. Ничего, сейчас все будет хорошо!

– Идите вы к черту! – с трудом сказал я ему дактилоскопией.

– Что-что? – не понял он.

– Нил Степанович мне сказал, что так положено говорить, когда людям желают чего-нибудь хорошего, – пояснил я.