И тут на меня накатило. Я расхохотался, не в силах сдержать странный, судорожный до икоты смех, от которого становилось больно внутри.
Смех этот постепенно перешел в рыдания. Я плакал, как в недавнем сне, но мне почему-то не было стыдно. Слезы катились по моему лицу и падали вниз, на руки, колени, пол вестибюля, и я не старался их скрывать.
Мне уже было все равно.
Совершенно не помню, как мы добрались до Дома. Иван Александрович пытался о чем-то расспрашивать меня, но я не стал разговаривать с ним.
Я просто сказал ему:
– На крышке коробки, которую вы меня послали искать, было всё написано!..
Потом ушел в свою комнату, бросился прямо в одежде на кровать и впал в беспамятство.
Я заболел.
Не знаю, сколько времени я метался в бреду. И совершенно не могу отделить то, что мне привиделось в этом бреду, от того, что было на самом деле.
Действительно ли ко мне заходил И.А. или разговор с ним мне только почудился?
Будто бы он сказал мне:
– Артем, ты больше не пойдешь на эту работу. Никогда, поверь мне.
– Поздно же вы спохватились, – будто бы с горечью ответил я. – Теперь, когда мне стало все известно…
– Именно поэтому у нас нет права продолжать пользоваться твоими услугами. Иначе ты наверняка погибнешь!..
– Значит, вы знали, вы всё знали?! – вскинулся в полуяви-полубреду я. – Вы знали, что посылаете меня на верную гибель, и, тем не менее, со спокойной душой, заговаривая мне зубы, отправляли меня на смерть?!.. Чем они вас купили, чем?
– Что ты говоришь, дурачок?
– Не перебивайте, я знаю, что говорю… Теперь-то мне ясно, с какой стати в Доме стали подавать на завтрак импортный йогурт, бананы на десерт к обеду, торты по воскресеньям!.. И откуда взялся чудо-компьютер в детском отделении!.. И на какие шиши покупались всякие там "Денди"-шменди, сникерсы-твикерсы, да новые шмотки!.. С каких это пор чиновники, раньше никогда не выделявшие нашему Дому ни копейки сверх скудного бюджета, в последнее время так расщедрились?!.. Вы, И.А., можете говорить, что хотите, но мне ясно одно: они, эти самые нилы степановичи, купили меня у вас!