Ведь это были не обычные взрывные устройства, Артем, а вакуумные, и по мощности взрыва они не уступают термоядерным бомбам, разве что заражения местности радиацией при этом не происходит… Только благодаря тебе нашелся способ защитить людей от террора, и ты должен гордиться этим!

– Конечно, – согласился я. – Я должен гордиться тем, что вы из меня сделали собаку.

– Кого? – не понял И.А.

– Собаку, – повторил я. – Самого настоящего пса-ищейку!.. Помните, вы читали мне о том, как во время войны собак пускали на минное поле, чтобы они, подрываясь, проделывали проходы для атакующих бойцов?.. То же самое вы проделали и со мной. Вы хотели сделать из меня умную собаку, но вы не предвидели, что собака окажется слишком, ненормально умной и не сумеет по-прежнему любить своего хозяина, который послал ее на мины, хотя он воспитал ее с помощью ласки и сытной кормежки…

– Эх, ты! – будто бы сказал после долгой паузы И.А. – Ты думаешь, хозяину такой умной собаки легче, чем ей?..

На этом моя галлюцинация заканчивается. Будто бы И.А. что-то еще говорил, но я опять провалился с головой в вязкую трясину беспамятства…

Когда я поправился настолько, что позволил Палке кормить меня с ложечки манной кашей, то каждую минуту невольно ждал, что вот-вот распахнется дверь в мою комнату, обдав лицо потоком воздуха, и я почувствую знакомый запах…

Нет, наш спор еще не закончен, Иван Александрович, говорил себе мысленно я. И все подыскивал аргументы, способные убедить его в моей правоте, когда он все-таки придет ко мне.

А он все не приходил.

Не знаю, были ли Палка и другие сестры-хозяйки, которые ухаживали за мной, в курсе конфликта между мною и И.А., но на все мои осторожные расспросы они либо отвечали уклончиво, либо принимались так неумело врать, что мне самому становилось неловко за них…