– Ну, всё понял? – риторически спросил, наконец, Нил Степанович и отечески похлопал меня по плечу. – Тогда – пошел, юноша! Ни пуха тебе, ни пера!

Я уже собирался выполнять его указание, но он вдруг взял меня за плечи и снова развернул лицом к себе.

– Ты забыл послать меня к черту, – серьезно сказал он.

– Это что-то изменит? – улыбнулся я.

– А как же! – торопливо сказал Н.С.

– А может, вас послать по другому адресу? – нахально осведомился я.

– Вот дуралей, – беззлобно посетовал Нил Степанович и легонько оттолкнул меня от себя.

Я подошел к остальным, и они тоже по очереди похлопали меня, кто – по плечу, кто – по спине.

Говорить в такие моменты что-либо обычно было не принято, но на этот раз Иван Александрович, скупо, но порывисто обняв меня, ухитрился так незаметно от других сказать, будто шептал мне на ухо:

– Не подведи, Артем!

Я сделал шаг вперед и тут же забыл обо всем. Словно невидимая стена отрезала меня от других людей. Думал я только о том, как выполнить свою задачу.

Зачем и кому это нужно, какой во всем этом смысл – все подобные вопросы незаметно отошли на второй план: так бывает с вещами, которые еще недавно были нужными, а в один прекрасный день выясняется, что они ни на что не годны и что пора засунуть их подальше в чулан и до ближайшей оказии – переезда либо генеральной уборки – не вспоминать о них…

Как всегда, Коля и Виктор старательно подготовили мою экипировку. Плечо мое оттягивала брезентовая сумка с разными инструментами, на поясе висела рация. Еще в моем распоряжении имелся изготовленный специально для меня щуп-радар, но я так и не привык им пользоваться.

Главным моим инструментом были руки.

Прощупывая темноту перед собой, я шел, на всякий случай считая шаги. Когда ладони ощутили холодное прикосновение литой резины, а под ногами начались ступени, уходящие вниз, я наконец понял, где нахожусь.