– Угм.

– Это хорошо. А вход видишь?

– Угрм.

– Ясно. Костер видишь?

Нейд вяло кивнула. Брезгливость к себе, своей жизни, навалились с усиленной силой.

– Хорошо. Копье в углу видишь?…

Через несколько десятков вопросов и ответов Нейд яростно взревела:

– Ну вижу я твой палец, чего еще?

– А меня-то ты хоть видишь? – протянул Тот чуть не засыпая.

– Ну вижу.

– Ну тогда подставляй ногу для лечения.

Пару секунд Нейд смотрела в зелено-карий глаз, и не найдя в нем ничего, кроме мелких красных прожилок, кольцом оплетавших радужку, демонстративно взяла в руку кинжал и высунула из-под одеяла разбитую ногу.

Поглядывая на вспыхивающие в ее глазах огоньки, Тот с невозмутимым видом плюхнулся на пол и поставив рядом с собой котелок, очень осторожно взял ее ногу и положил себе на колено. Зачерпнув из котелка мази и положив руки вместе с мазью на ее голень, он стал плавными движениями втирать черно-коричневую остро пахнущую массу. Втерев первую порцию, он понял, что ему не хочется отрывать руки от этой ноги с гладкой кожей, с плавными изгибами. Что ему очень хорошо и спокойно, пока он ощущает кончикам пальцев коленную чашечку, небольшую опухоль вокруг нее, слегка натянутые связки, выступающие под коленом. И он, продолжая одной рукой втирать мазь, зачерпнул второй из котелка и положив ее на ногу, глянул на Нейд.

– Не жжет? – спросил он, продолжая втирать.

– Нет. – тихо ответила Нейд, чувствуя, как теплые волны вымывают из ноги боль, и поднимаются вверх, а дойдя до груди опускаются вниз, а там усиливаются, усиливаются и…

– Что ты делаешь? – воскликнула Нейд сурово, поняв, что еще немного и что-то произойдет. Несмотря на суровый тон, ее голос прозвучал как всхлип, и Нейд прикусила себе язык, потому что волны эти не исчезли. А стали какие-то другие – назойливые, расслабляющие, стыдящие, жалеющие и давящие, давящие, давящие.

– Я делаю?! – тихо завопил Тот, заметив перемену в ее лице. – Я вообще просто втираю тебе в ногу мазь, а ты под шумок и дымную стену не знаю что делаешь, хотя судя по лицу… гм…