Нейд покраснела, и волны затухли, но теперь вместо пустоты осталась веселость, дикая, хватающая все мысли за шкирку и с хохотом кидающая их куда-то далеко. Ей вдруг захотелось дернуть его за уши, чмокнуть в нос, пнуть по попе и с визгом умчаться в темный лес, распугав по дороге всех зверей и птиц.

Стрельнув в него глазками, она прыснула, зажав рот рукой с кинжалом. Удивленно глянув на нее, он почувствовал, как от вида этих смеющихся глаз на него на него накатывает легкое сумасшествие.

– Ну-ну – пообещал он. Очень спокойно взяв ее за пятку, он мазанул по подошве.

– Ай! – завопила Нейд, пытаясь выдернуть ногу и заливаясь смехом. – Пусти!

– М-м. – отказался Тот, делая каменное лицо и продолжая втирание мази в пятку. Нейд с хохотом пыталась выдернуть ногу.

– Вообще-то втирать надо во все тело с пяток по макушку. А макушку брить. -сообщил Тот, когда от ее дрыганий и ерзаний покрывало стало сползать.

– Ну пусти! – попросила Нейд, пытаясь вернуть одеяло в первоначальное положение. Веселость постепенно отступила, вытесняемая непонятным холодом. Тот уловил в ее голосе просяще-ноющие нотки и собрался уже отпустить ее, как внезапно ему захотелось схватить эту ногу, сжать ее, потом схватить Нейд за руки… В следующее мгновение в животе возник очень холодный комок и втянул все тепло, сковав руки и ноги. Нейд тихо вздохнула. Волна теплого воздуха шевельнула волоски на его руках.

– Так. Опять. – сообщил он сам себе, медленно убирая от нее руки.

– Чего? – озабоченно спросила она, увидев его окаменевшее лицо, застывшие руки и потухшие глаза. Тот поднял на нее взгляд и увидев ее дрогнувшие веки, прошептал:

– Лучше тебе не знать…

– Нет уж! – воскликнула она, как в детстве распаляясь, когда от нее что-то прятали. – Чего с тобой?