Но заставить публику повскакать на ноги оказалось легче, чем сбить с ног Рашида - он выглядел таким же сильным, как и раньше, и вдобавок еще уверенным в себе. К концу раунда он нанес сильный короткий удар правой в солнечное сплетение, после которого мы с Миком переглянулись и кивнули друг другу. Никто не аплодировал и не кричал, но бой был сделан - мы это знали, и Элдон Рашид тоже. По-моему, и Домингес это знал.

В перерыве Мик сказал:

- Ты угадал. В том раунде ты заметил что-то такое, чего я не увидел. Эти удары по корпусу - все равно что деньги в банке, верно? С виду ничего особенного, только у противника ни с того ни с сего начинают подкашиваться ноги. А вот, кстати, и ноги.

Девица с плакатом возвестила о том, что сейчас начнется восьмой раунд.

- Мне кажется, я и ее где-то видел, - сказал я.

- Должно быть, встречал на собраниях, - предположил он.

- Да нет, не похоже.

- Нет, ты бы запомнил, верно? Может, во сне? Ты не гулял с ней во сне?

- Это, пожалуй, ближе. - Я взглянул на того человека в галстуке в горошек, потом снова на девицу. - Говорят, это признак приближения старости. Когда все, кого видишь, кого-нибудь тебе напоминают.

- Разве так говорят?

- Говорят и так, - ответил я, и тут прозвучал гонг к началу восьмого раунда. Через две минуты Элдон Рашид нанес Питеру Домингесу сокрушительный хук левой в печень. Руки Домингеса бессильно опустились, и Рашид свалил его ударом справа в челюсть.

На счете "восемь" Домингес поднялся, но держался только силой воли. Рашид делал с ним, что хотел, и три удара в корпус снова уложили Домингеса на пол. На этот раз рефери даже не стал считать. Он встал между боксерами и поднял руку Рашида над головой.

Те же самые зрители, кто требовал от Домингеса нокаута, теперь снова с радостными криками повскакали с мест.