Исхудавшие пальцы некогда сильных рук ощутимо подрагивали, когда опирались на чужие предплечья. Ноги с трудом делали каждый новый шаг, а старые сапоги то и дело чиркали стоптанными каблуками по полу. Но при этом, что непонятно, на загорелом, обветренном лице лежала печать смирения и поразительной отрешенности. А искусанные в кровь губы беспрестанно шевелились, будто он разговаривал с невидимым собеседником, а устремленные в никуда глаза светились каким-то тихим, но совершенно отчетливым безумием.

   Доставив мужчину, бравые парни усадили его прямо на пол и отошли в сторону, но на всякий случай продолжали пристально следить за каждым движением подопечного, будто это был, по меньшей мере, буйнопомешанный маньяк.

   - Доброе утро, Стеван, - неожиданно ласково сказал господин да Миро, подходя к безумцу и, в отличие от своих людей, совершенно его не опасаясь. - Как ты себя чувствуешь?

   - Хорошо, - хриплым голосом отозвался сумасшедший, даже не пошевелившись.

   А вот я, заслышав его голос, сильно вздрогнула и чуть не отшатнулась, только сейчас признав в этом заросшем существе некогда хитрого старосту. Что?! Вот это - ОН?!! Тот самый Стеван, которого я...?!! Боже, что с ним сталось?!

   - Стеван, ты меня хорошо понимаешь? - все так же ласково, как у больного ребенка, спросил господин да Миро.

   - Да, господин, - наконец, с трудом сфокусировал на нем взгляд староста. - Я понимаю. Только не обо всем помню.

   - Ты помнишь, о какой услуге просил меня, когда пришел в Рейдану?

   - Да, господин.

   - Я нашел человека, который смог бы передать твою просьбу.

   Стеван слабо дрогнул, а потом повернул голову, неверяще оглядел переполненную столовую и, наткнувшись на мое скромное серое платье, словно окаменел. А в следующим миг на меня уставились два неистово горящих глаза, в которых вдруг вспыхнула безумная надежда.