Оно лениво оторвалось от пола и поплыло вдоль склизких стен, пока не нашло там, где стены переходили в свод, трещинку толщиной в волос и сквозь нее, капелька за капелькой, начало просачиваться наружу. Оно почти все вытекло в трещину, когда горячий, как из доменной печи, ветер ударил в него, рассеивая и высушивая капельки влаги. Туман спешно просочился обратно в темницу, скользнул, закружившись спиралью, к полу, и принял облик Фестина, который лежал, жадно хватая ртом воздух. Перевоплощение вызывает сильное эмоциональное потрясение у таких погруженных в себя чародеев, как Фестин; а когда к этому еще добавляется шок возможной нечеловеческой смерти в одном из принятых обликов, то подобное сочетание может надолго вывести из строя. Фестин некоторое время лежал неподвижно, глубоко дыша. А еще он злился на самого себя. В конце концов, удрать в виде тумана — это слишком бесхитростный ход. Каждый дурак знает этот трюк. Волл мог просто оставить горячий ветер на страже. Тогда Фестин принял облик маленькой черной летучей мыши и взлетел к потолку, затем перевоплотился в дуновение свежего ветерка и просочился сквозь щелку.

На этот раз все обошлось и он тихонько полетел через холл, в котором оказался, к окну, и тут острое чувство опасности заставило его собраться воедино и принять первый пришедший на ум связный облик — золотое кольцо. И как раз вовремя! Ураганный порыв ледяного ветра, который разметал бы его в прежнем облике в невосстановимый хаос, теперь лишь слегка охладил кольцо. Когда шторм утих, Фестин лежал на полу, раздумывая, в какой форме он быстрее всего доберется до окна.

Он покатился прочь, но было уже слишком поздно. Гигантский чернолицый тролль как вихрь промчался по полу, поймал быстро катящееся кольцо и крепко зажал его в огромном, твердом, как кремень, кулаке. Широкими шагами тролль подошел к люку, произнес заклинание и, подняв крышку за железное кольцо, бросил Фестина во тьму. Он пролетел все сорок футов и звякнул о каменный пол…