Приняв свой истинный облик, он сел, удрученно потирая ушибленное плечо. Довольно перевоплощений на пустой желудок. Фестин с горечью вспомнил свой посох, имея который, он мог бы сотворить сколько угодно еды. Хотя Фестин и мог изменять свой облик, а также не утратил определенных навыков работы с заклинаниями, он не мог перенести сюда какой-то материальный объект — например, молнию или ломоть козленка — ни превратить что-либо в него.

«Терпение», — сказал себе Фестин и, когда отдышался, стал ароматом жареного козленка, разложив свое тело в изысканное сочетание эфирных масел. А потом снова проплыл сквозь трещинку. Ожидающий подвоха тролль удивленно принюхался, но Фестин уже принял облик сокола и полетел прямо к окну. Тролль бросился за ним, отставая на несколько ярдов, и завопил звучным скрежещущим голосом: «Сокол! Держите сокола!» Вырвавшись из заколдованного замка, Фестин, оседлав ветер, стрелой понесся к своему лесу, который темнел на западе; солнечный свет и блеск моря ласкали его взгляд. Но тут его настигла более быстрая стрела. Вскрикнув, он упал. Солнце, море и башни закружились вокруг него и исчезли.

И вновь он очнулся на влажном полу подземной темницы. Руки, волосы и губы были липкими от крови. Стрела пронзила крыло сокола, а значит — плечо человека. Не в силах шевельнуть даже пальцем, он прошептал заклинание, заживляющее раны. Наконец он смог сесть и припомнить более сильные и глубокие исцеляющие заклинания. Но он потерял много крови, а вместе с ней — и немало сил. Фестина била дрожь, пронзавшая тело до мозга костей, и даже целебные чары не смогли его согреть. Глаза его застилала тьма, не пропавшая даже когда он зажег блуждающий огонек и осветил затхлый воздух: такая же черная мгла, как он заметил во время полета, нависла над лесом и городками его земли.

Фестин был не в силах защитить эту землю.

Он слишком ослаб и устал, чтобы снова попытаться удрать. Переоценив свое могущество, он утратил силу. Какой бы облик он сейчас не принял, тот отразит его слабость, и Фестин будет пойман.