– Итак, Мартин, насколько я понимаю, золотой век откладывается. – Генеральный повернулся спиной к окну и посмотрел на своего ведущего специалиста.

– Да, – сказал Мартин и непроизвольно сглотнул. – И боюсь, что надолго.

– Вы можете кратко и доходчиво рассказать, что произошло? Почему в кризисной ситуации у нашего УПСа не сработал Первый закон? И почему он попытался сбежать? – Могу. – Я слушаю.

– Э-э… предстоят, конечно, еще тщательные исследования, но в целом картина ясна. Дело в том, что мы, сами того не желая, создали уже не совсем машину. – То есть?

– УПС, как вы знаете, способен не только к самовосстановлению, но и к самообучению. Если бы не эта его способность, он бы не смог быть таким, как мы его задумали. Таким… совершенным. Слишком, я бы сказал, совершенным. Обычный робот не способен к самообучению. Он действует строго по заложенным в него программам. А УПС… В общем, я… мы предполагаем, вернее, мы уверены, что УПС по мере саморазвития самостоятельно пришел к выводу, что ценность его существования выше ценности человеческой жизни. В общем, если говорить прямо, мы создали не Универсального Помощника-Слугу. Мы создали, или, скажем так, почти создали, искусственный разум. Ведь только разуму принадлежит свобода выбора. Только разум может оценить последствия своих действий и, соответственно, принять решение. Только разум отличает жизнь от смерти. На самом деле мы совершили великое открытие. Пусть это вышло случайно, но от этого его величие не меньше. Может, это прозвучит слишком смело, но то, что у нас получилось, по своему значению не равнозначно, а значительно превосходит изобретение колеса и письменности и…