Начало осени 1117 года в небольшом, приютившемся у подножия гор французском городке Сито ознаменовалось целой чередой странных событий. Сначала бесследно исчез раввин местной синагоги, что вызвало волнения и тревогу в иудейской общине городка. Потом пропали два его помощника, а через некоторое время обезображенное тело одного из них со следами жестоких пыток было выловлено в местной речушке. А когда одним пасмурным утром, лишь только развеялся туман с гор, в город вступил отряд рыцарей-крестоносцев под предводительством знатного рыцаря Гуго де Пейна, перепуганные местные жители иудейского вероисповедания просто попрятались по домам. Однако крестоносцы в городе не остановились, а сразу же проследовали в расположенный неподалеку цистерцианский монастырь, настоятель которого, аббат Безю, ожидал их с великим нетерпением. Более того, он сам пригласил известного своей храбростью рыцаря в монастырь по делу чрезвычайной важности.

Лишь только рыцари спешились в монастырском дворе, аббат поторопился выйти, чтобы поприветствовать их лично.

— Прошу вас, благородный Гуго де Пейн, к огню, отведайте нашего монастырского вина, в этом году урожай винограда был просто отменный. — Аббат был необыкновенно приветлив с гостем и немедленно пригласил его в свои покои. Он налил большую чашу вина и подал ее Гуго. Рыцарь принял чашу, уселся в обитое грубо выделанной кожей деревянное кресло и с удовольствием вытянул ноги. Рослый, крепкого сложения, черноволосый, с манерой пристально смотреть на собеседника не мигая, он даже внешне вызывал у друзей уважение, а у врагов — трепет.

— Мы провели в дороге весь день и всю ночь. Преподобный Бернар из Клерво, которому я верю как самому себе и к которому благоволит сам Папа, передал мне твое письмо. Его гонец также сказал, что ты просишь прибыть без промедления, но не сказал, в чем же заключается дело. Надеюсь, ты не разочаруешь меня, в противном случае — берегись, ибо мне трудно будет объяснить своим людям, по какой причине мы так мчались, что едва не загнали лошадей. — Гуго де Пейн говорил медленно и с достоинством. Он, несомненно, знал себе цену.