Суетливый аббат, у которого на бритой макушке заблестели капельки выступившего от волнения пота, поспешил успокоить гостя:

— Уверяю, что дело, по которому я позвал вас, благородный рыцарь, необыкновенной важности. Речь идет о тайне, раскрытие которой может стоить всем нам головы, а может — возвысить, дать власть и богатство.

Он присел в кресло напротив Гуго и осторожно продолжил:

— Но прошу вас: то, что я скажу, должно оставаться между нами до выяснения всех обстоятельств, ибо они весьма и весьма чрезвычайны… — После короткой паузы аббат заговорил вновь: — Дело же заключается вот в чем. Около двадцати лет назад в наш город прибыло на поселение несколько семей иудеев, бежавших из Святой земли после освобождения Иерусалима славным воинством Иисуса Христа. Они стали частью местной иудейской общины, которая у нас хоть числом и невелика, но все же заметна. И вот только недавно я случайно узнал от одного из прихожан, а он услышал от помощника местного раввина, который проболтался в трактире, что беженцы эти привезли с собой из Иерусалима какие-то древние рукописи, содержащие некие тайные сведения, связанные с Господом нашим Иисусом Христом. Не мешкая, мы попросили раввина показать нам эти рукописи и перевести их с древнееврейского языка на латынь. Однако он отказался. Мы привезли его в монастырь и применили доступные нам по воле Всевышнего, — при этих словах аббат поднял глаза к висящему на стене распятию и перекрестился, — средства убеждения, но раввин упорствовал, и в конце концов Господь прибрал его к себе… Тогда мы тайно схватили двух его помощников. Один из них тоже не выдержал допросов, а вот второй оказался сговорчивее, и мы получили перевод. Вот он. — Аббат протянул рыцарю испещренный письменами свиток.