— Клянусь жизнью ребенка и всем, что есть для меня святого, что я… — Я остановилась и подумала: это какой-то кошмар. Это невероятно. Но это именно так. Может быть, он лжет. Может быть, он шутит.

— Продолжай! Я приставил ей нож к груди.

— …что я выйду за тебя замужни навеки стану твоей.

— Хорошо. Ты хорошая, мой ангел. Я знаю. Теперь, когда ты поклялась, я смогу доверять тебе. Ты можешь увидеть своего жениха.

Он вышел из-за стула и встал передо мной. Он был похож на «мальчика», но на самом деле вовсе не был мальчиком. Это был карлик с большим, уродливым взрослым лицом и маленьким толстым низкорослым телом. У него были безумные глаза. Никогда раньше я не видела таких глаз. Они принадлежали сумасшедшему дому. Но он сказал мне правду — он держал Викторию, без сознания, но живую, в длинной и сильной левой руке, а в правой у него был нож.

В моменты невообразимого ужаса на людей иногда находит странное спокойствие, и ужасная сцена как будто отделяется от чувства ужаса. Другая сторона ощущений. Я сказала спокойно:

— Когда мы поженимся, я буду наслаждаться тем, что мне не придется следить за этим проклятым ребенком. Отведи ее обратно в парк и оставь там. Кто-нибудь найдет ее под деревом и отведет к родителям. Потом мы с тобой будем счастливы вдвоем, только мы одни. Мне так приятно, что я тебе понравилась, и ты решил взять меня в жены. Это так лестно.

— Я люблю тебя, — сказал он, — моя красавица.

Он склонился надо мной и поцеловал. Прикосновение его губ вызвало у меня отвращение. Я почувствовала, что меня тошнит, но я заставила себя улыбнуться.

— Ты тоже полюбишь меня, — заверил он. — Мы будем счастливы. Теперь я отведу этого «проклятого ребенка» в парк — она была только средством добывания денег… и тебя. Мне она не нужна. Я скоро вернусь, потом мы займемся любовью и будем думать, как потратить наши деньги.