— Она здесь, я чую! — голос был женский и противный, точно кошка скребла по жести когтями. Лялька сжалась в комок. Но ничего не происходило, и это было так страшно — гораздо страшнее, чем если бы ее обнаружили. Лялька на корточках переползла и выглянула из-за стеллажа. В матовом свете из окна ей была видна лестница, помост с кусочком стола, каталожный шкаф — и двери, которых, она помнила четко — раньше не было. Сквозь двери вошли двое. Мужчина обнимал, прижимая к себе, женщину в синем пиджаке, накинутом на плечи. Женщину сотрясала дрожь, правой рукой она поддерживала левую, прижатую к груди.

Лица видны были Ляльке неотчетливо, она заметила только, что незнакомка неприятно кривится, и верхняя губа приподнялась, обнажая зубы. Мужчина выглядел озабоченным. В одежде неизвестные и разнились, и были неуловимо схожи: что заставляло подумать о форме. На лацкане пиджака белел бэджик, но на таком расстоянии и при таком освещении написанное на нем прочитать не смогло бы даже привидение. Если они вообще умеют читать.

Мужчина помог спутнице присесть за стол.

— Я вызываю медицинскую программу.

— Ярослав, девчонка здесь! Ищите!

Вместо чтобы прятаться, Лялька еще чуть-чуть проползла вперед и широко распахнула глаза. Лучше бы она этого не делала. Потому что пиджак с неприятной женщины сполз, и стал виден обгорелый черный рукав и рука, точнее, обуглившийся до локтя скелет, как у Терминатора. Ляльку вывернуло наизнанку, но промытый в больнице желудок оказался пустым, а звуки она зажала ладонями.

Что-то зацокало сзади и сбоку.