— Хороша практикантка! — кричали веселые голоса трупов.

— Ага, только рожу прикрыть!

— Я тебе сейчас самому рожу прикрою, а потом намылю! — отвечала Манада, но на нее никто не обращал внимания.

Вокруг собралось такое количество жмуриков, что Манада так и не смогла понять, куда они идут. Вроде впереди возвышалась какая-то странная конструкция и все шли к ней. По мере продвижения, пропускать их стали с большей неохотой, и напрочь отказались, когда они приблизились к громоздкой махине. В принципе не удивительно — здесь стояли те, на кого и посмотреть страшно. Тот же Клод, например. Трупы с головами в подмышке, или вообще ноги без торса. Чем он думал тоже совершенно неясно, однако спокойно подошел к хреновине…

Да вот это действительно Хреновина — с большой буквы. Потолок в зале не очень высокий и к аппарату от него вели странные блестящие шнуры. Сам агрегат напоминал смесь техники и геологии. Трубки, провода и счетчики, перемешивались кристаллами и шарами, наполненными зеленой слизью. То тут, то там вспыхивали желтые искры, а площадью аппарат, наверное, больше сотни квадратных метров. А может и все двести.

— Это Обезболиватель? — спросила Манада.

— Нет, Очиститель, — ответил Жюбо. — Тебе сначала надо харю выправить.

— У самого харя! Или даже рыло, как у порося!

— Милая моя…

— Я тебе мыло!

— Успокойся! Милая — означает хорошая.

— А почему я тебя понимаю? В смысле, почему мы говорим на одном языке?

— Ну так вместе в аду торчали, на адовом языке и разговариваем.

— Ясно…

Манада замерла в нерешительности, рассматривая странную конструкция, а Жюбо, напротив, вертел головой, выискивая знакомых.

— Клод, а на какой половине у тебя струч остался? — обратился Жюбо к левой половинке разрезанного трупа.

— На обоих, — ответила говорящая половина. — Точно по нему прошлось.

— Больно было?