Акмолаев пододвинул сифон. Анджей напряженно смотрел, как пузырится вода, ходит кадык, звякает стекло.

- Знаете, - отставив стакан, шепотом сказал Акмолаев. - Иной раз я завидую таким, как Мей... Какая это свобода - отдаваться порыву страстей! Не разбирая пути, не думая, не взвешивая, мчаться на выручку... А тут сиди, рассчитывай, планируй, зажав все в кулак...

Акмолаев замолк, его лицо тронула какая-то извиняющаяся улыбка. Она исчезла, будто сдутая, едва зазвонил интерком.

- Акмолаев слушает! Да... Что... Что?!

Анджей встрепенулся. Он не слышал, о чем говорили, но вид Акмолаева сказал ему больше, чем слова.

Трясущаяся рука Акмолаева опустила трубку.

- Кто-нибудь умер?! - воскликнул Анджей.

- Улетел.

- Как... улетел? - Анджею показалось, что он перестал воспринимать смысл самых обычных слов.

- Так и улетел. Мало ли у нас ракет...

- Сюда?! Больной?!

- Какой больной? Улетел Мей Ликантер! Вы можете это понять? Можете?

- Ликантер? На Ганимед?

- Куда же еще?

- И... и что же теперь?

- Ничего. Его вышвырнут из космоса, меня снимут с этого поста.

- Но, может быть...

- Ликантер сотворит чудо? Не заболеет? Вы это имеете в виду? Результат будет тот же.

- Не понимаю. Ничего не понимаю!

- Чего тут не понимать? Я запретил Ликантеру полет, он нарушил приказ, благо никому в голову не пришло оградить доступ к ракетам, теперь он высадится на Ганимеде. Все. Дальнейшее с точки зрения его и моей судьбы не имеет ни малейшего значения! Его уволят из службы космоса, потому что он злостно нарушил дисциплину, меня - потому что какой же я начальник, если мои приказы не исполняются?