- Можно же связаться с ракетой!

- Зачем? Кричать, грозить, стучать кулаком? Поздно и глупо. Он знал, на что идет, слышал все мои доводы, больше нам говорить не о чем.

- Простите! Если Ликантер не заболеет, окажет больным помощь, то в глазах всего человечества...

- ...он будет героем? Вероятно. Он будет героем, я перестраховщиком. Только в космосе его не оставят, что бы там общественность ни думала.

- Не уверен.

- Значит, вы не представляете, кто мы! Романтика переднего края, героический порыв, пионеры космических далей - так вы мыслите? Ложь, потому что полуправда! Космос есть дело серьезное, ответственное, опасное, и основа его - ор-га-ни-за-ция. Вся наша устойчивость здесь - устойчивость живой пирамиды, и своеволие в ней не проступок, а преступление. Иначе безответственная прогулка, иначе - пикник, а это кровь и смерть. С той же неизбежностью, с какой на морозе твердеет вода, человеческий коллектив тем жестче цементируется дисциплиной, чем трудней условия. Это не нами придумано, это не наша прихоть, это неизбежность закона, здесь можно только так, и никак иначе!

Анджея поразила холодная и яростная страстность слов Акмолаева, почти гимн системе, которая действует по железным правилам машины и гордится этим.

- Мне вы разрешите связаться с Ликантером? - спросил он.

- Прошу! - демонстративным жестом Акмолаев показал на пульт. - Это тоже ничего не изменит.

Анджей поспешно включил стереосвязь.

"Что за люди! - думал он изумленно. - Тут аврал, ЧП, истерика, а они..."

- Алло, Ликантер! - крикнул он, едва в глубине экрана проступило изображение тесной рубки. - С вами говорит корреспондент...

- Вижу, - отблеск на щитке шлема делал лицо Ликантера не то гримасничающим, не то смеющимся. - Что вам надо?