Девушка быстро приближалась, легкая и тонкая, и Кир уже мог разглядеть, как в ее темных волосах блестит снег. Румяное лицо тонуло в пушистом воротнике серебристого меха. Она слегка улыбнулась Киру, проходя мимо, ласково, маняще и в то же время свысока, и он потянулся навстречу, радуясь и тревожась: на дне широко расставленных глаз девушки плескалась та же тьма, что и в зимнем ручье, медлящем замерзнуть, но уже обреченном. Пациентка, вдруг понял Кир и поспешно отвернулся, смущенный.

Оглянувшись через минуту, он увидел лишь цепочку своих следов. Девушка скрылась – только легкий запах заснеженных волос напоминал о ней. Широкие ребристые отпечатки Кировых подошв казались невыносимо одинокими, и в этом была какая-то тревожная несообразность. На мгновение подумалось, что Кир так же одинок в этом мире: все остальные – лишь тени из его снов, и он один может оставить след, переходя через мост.

Он вскочил в седло – застоявшийся конь сразу тронулся размашистым шагом, приплясывая и норовя перейти на рысь. Снег пошел реже, и стали видны близкие горы – белые тени сквозь пестрое белое, нужно знать, чтобы увидеть. Темная стена парка скрылась вдали, позади остался печальный город из серого камня. Стражники у городских ворот еще кланялись, опасаясь вольного всадника, а Кир уже пересекал долину легким галопом, и из-под копыт летели снежные комья. Лицо горело от скачки, от снега, от недавней встречи.

Будь осторожен, в такой день легко заблудиться в горах и потерять разум, – насмешливо улыбалась королева, – не страшно ли тебе, вольный всадник? Кир, не слушая, теснил ее к перилам моста, и королева довольно смеялась. Не дай разрушить мой мир, найди его и убей, – говорила королева, ее широко расставленные глаза были совсем близко, и от серебристого воротника пахло мертвыми зверьми. Чем я могу заплатить вольному всаднику за такую услугу? – спрашивала королева с улыбкой, и Кир усмехался в ответ, пробирался ледяными пальцами к тонкой горячей шее, прижимался жадными горячими губами к нежным прохладным губам.