Ты один можешь с ним справиться, шептала королева, и Кир зарывался лицом в шелковые волосы. Встретимся на мосту, обещала королева, но будь осторожен и скрытен – мои враги захотят помешать тебе, они сильны и могущественны. Будь осторожен, он очень опасен. Не давай говорить. Не заговаривай сам. Найди и убей – он скрывается в горах, но пастухи и охотники знают, где его искать, допроси их. Не сердись, если ответы покажутся тебе невнятными – бедняги давно растеряли ум, блуждая по границам моего королевства, в вязких сумерках гор. Только вольным всадникам дано безопасно пересекать эту черту, – говорила королева, и Кир читал в ее лице тайную усмешку. Когда ты вернешься в мой город, награда будет долгой и сладкой, – сулила королева, и Кир торопил усталого коня.

Он давно уже перешел на широкий шаг, простор долины сменился сумрачным лесом. Кир поднимался узким логом, отдав повод, конь сам выбирал дорогу. Скоро повеяло запахом дыма, и Кир выехал на широкую поляну.

Под навесом лежали седла, меха, кули с припасами. Пастухи сидели вокруг костра – угрюмые люди в тулупах, молодые и старые, спокойные и напряженные, но все – с печатью отрешенности на лицах. Что узнали они, живя на границе королевства? – подумал Кир. Как попали в эти сумрачные горы?

И что за горами? – смеялась королева. Откуда ты пришел, вольный всадник? Кто помог тебе проникнуть в пределы королевства, и зачем? Ты слишком многое хочешь знать, вольный всадник. Он рядом. Убей и возвращайся, я жду тебя на мосту. Смех королевы был похож на звон льдинок, и тонкие пальцы прижимались к губам, отгоняя вопросы. Кир поежился – долгий путь остудил его сердце, и скрытые насмешки королевы вдруг стали заметны, вонзились в сердце серебряными иглами. Он молча подошел к костру. От жара огня снег таял, не долетев до земли, оставляя островок ясного тепла среди стен снегопада. Кир потер глаза, оттаивая. Королева прекрасна, враг близок, и незачем думать.

Кир протянул озябшие руки к облупленной батарее, вдыхая теплый воздух, насыщенный запахом лекарств, слабых тел, привычной беды. Влад еще не вышел, и Кир затосковал. Хотелось поскорее выйти в снежную свежесть парка, еще раз постоять на мосту. Не видеть эти покорные, несчастные лица – в приемной толпились пациенты и их родные, различимые только по одежде.