– Как ты будешь там один… семь лет… – произнесла Зойка и вздохнула.

– За это время наш парень успеет, чего доброго, в школу пойти, – сказал Сергей.

– У нас будет дочка, – произнесла она с затуманившимися глазами.

– Ты на биоцентр ходила?

– Нет, – покачала она головой, – решила не узнавать, кто у нас будет.

– И правильно, – поддержал ее Сергей. – Пусть будет тайна. С тайной жить интереснее.

Вечер давно наступил. Над ними, совсем невысоко, сияли крупные алмазы звезд. Стало тихо, ветер улегся у их ног, как послушная собака. В кустарнике за поляной протяжно кричала какая-то ночная птица.

– Посмотрим на ночной город? – предложил он и, легко поднявшись, протянул ей руку.

Они подошли к краю пропасти и принялись вглядываться в даль, пытаясь разглядеть в слабо подсвеченном вечернем тумане Пятачок. Теперь отсюда без бинокля можно было разобрать только размытые контуры гигантского купола – защитного поля, покрывающего Пятачок.

Купол был непроницаем для всех лучей, кроме открытых недавно, которые способны пронзать четырехмерное пространство – время, тех самых передающих лучей, лежащих в основе грандиозного Эксперимента.

– Разве защитное поле можно заметить? – удивилась Зойка. – Я всегда полагала, что оно невидимо.

– Ты права, поле невидимо.

– Что же это светится?

– Это мельчайшие капельки тумана, которые зависли близ поля. Они освещены со стороны, потому и заметны.

Он обнял ее.

– Я буду ходить туда часто, как только выдастся свободное время, – прошептала Зойка, не отрывая взгляд от радужно светящейся полусферы. Даже отсюда было заметно, как она велика, как бы подавляла собой окрестные строения.

– Зачем? Раньше чем через семь лет приходить туда бессмысленно, – сказал он.

– Знаю, но ничего поделать с собой не могу. Мне будет все время казаться, что там, на Пятачке, останется частичка твоего существа.

– Сквозь защитное поле ни одна душа не проникнет. Ни один световой квант не просочится, разве что произойдет что-то невероятное.