– И это знаю. Но я издали буду смотреть, я там уже и холм для себя облюбовала. Спасибо, хоть защита прозрачная… – произнесла Зойка.

– Угадай, а что там, вон, у самого горизонта, – указал Сергей на светящиеся параллелепипеды разноэтажных зданий и куполов, образующих единый комплекс.

– Студенческий городок?

– Нет.

Зойка вгляделась.

– Клиника Лагранж!

Об учреждении, которым с недавних пор руководила Женевьева Лагранж, в городе, да и не только в нем, рассказывали чудеса.

Приехав в город с Зойкой, Сергей познакомил ее с Женевьевой, молодые женщины даже подружились.

– А знаешь, после эксперимента Женевьеве придется переквалифицироваться, – заметил Сергей. – Через семь лет, надеюсь, ее клиника, по крайней мере отделение для космонавтов, закроется за ненадобностью.

– Думаешь?

– Уверен. Заодно устареют и нынешние космические корабли, их придется сдать в музей. Путешествие в пространстве станет таким же простым и безопасным, как переход в квартире из комнаты в комнату.

– Слушай, мне пришла в голову идея, – сказала Зойка. – Когда ты вернешься, давай вместе посетим того твоего часовщика из Тристауна.

– Давай, – согласился Сергей. – Тем более что я чувствую определенную вину перед ним: подарок раскокал!

– Если только он жив остался после той передряги…

– Давай-ка руку, здесь ручей.

Последний рейс они, конечно, упустили, и домой пришлось возвращаться пешком. Часть пути Торопец нес Зойку на руках, несмотря на ее возражения.

2

…Любовь! Не она ль вырывалась огнем,

Толкая гудящую ярость.

Стотысячелетним прозрачным вином

Она на веках настоялась.

Любимая! Где ты? Откликнись скорей.

Я здесь, и мгновения мчатся.

На зов мой звенящий, что звезд горячей,

Не можешь ты не отозваться.