Впрочем, ему захотелось сегодня вспомнить все по порядку.

Еще сидя в пассажирском кресле, Торопец почуял, что на борту происходит что-то неладное. Он обладал, как и положено учлету Звездной, обостренной интуицией на различные нештатные ситуации. Недаром же им читалась в академии дисциплина, которая так и называлась – «нештатные ситуации в космическом полете». Однако Сергей никак не мог определить, в чем, собственно, дело. То ли стюардессы начали двигаться по проходу чуточку быстрее обычного, то ли в их негромких голосах, предлагающих пассажирам карамельки да прохладительные напитки, прорезались неощутимые для других нотки нервозности.

Две дамы впереди Сергея были заняты оживленным разговором о том, каким спектаклем откроет лунный политеатр свой новый сезон. Из громкого разговора женщин, невольным слушателем которого Сергей оказался, он понял, что обе они – коренные жительницы Луны. Одна другой наперебой жаловались, прерывая захватывающую театральную тему, как тяжело пришлось на Земле, где вес каждой из них увеличился ровно в шесть раз по сравнению с лунным.

– Будто гири на тебя понавесили, честное слово, – повторяла одна из них, словно рефрен.

Слева от Сергея сидела девушка. Лицо ее показалось знакомым, однако он никак не мог припомнить, где и при каких обстоятельствах ее видел.

Не обращая на соседа никакого внимания, она сначала со скучающим видном съела апельсин, предварительно тщательно очистив его от кожуры, затем надела на себя наушники от кристалла биопамяти, и взгляд ее приобрел отрешенное выражение. Торопцу оставалось только гадать, во что погружены ее мысли, и что она слушает и видит: бродит одна по необитаемому острову? А может, она меломанка и просто слушает хорошую стереомузыку?

Тогда-то, собственно, все и началось… Да, именно тогда, припомнил Торопец.