Белов обратился к отцу невесты, тот ответил вопросом о калыме. Белов начал выгружать подарки. После ножа и хрустального кубка папаша ещё пытался что-то пыхтеть, но Белов достал зеркальце, обе юбки и, показав всем, передал это своей будущей тёще, которая была гораздо моложе его. Впрочем, и тесть вряд ли был даже ровесником Белова. После зеркальца судьба женитьбы была практически решена, но Белов пригласил к столу всех детей тестя, их оказалось четверо – сын и три дочери. Тестю Белов вручил китель и сразу надел его, сыну отдал второй кинжал, а девчонок одарил горстью монистов-монеток. Заметив на лицах соседей если не зависть, то явную грусть, Белов достал две оставшиеся полуторки пива, куда с утра забодяжил последнюю бутылку водки для получения «ерша». Выставив это на стол, Белов на правах уже мужа отправил невесту собирать вещи, а всем объявил, что благодарен за приём и жену и просит всех разделить с ним радость.

Наступила самая приятная часть праздника, мужчины после второго тоста заметно повеселели, а женщины заулыбались после прозрачных намёков Белова, что он, возможно, не последний раз женится, и приглашения всех к нему домой, но только зимой, летом много дел.

Невеста собралась в течение получаса, Белов взял её за руку и громко объявил, что свою жену по своему обычаю после замужества называет Ларисой. Пошутив, что ему не терпится разделить постель с молодой женой, Белов повёл Ларису с собой в лодку. Перед этим оба поклонились всем селянам и попрощались с родителями.

Пока Белов укладывал вещи и усаживал Ларису, на берегу веселье шло уже полным ходом и начали петь песни.

В лодке Белов сразу сел на вёсла и грёб без остановки, но засветло удалось доплыть только до устья Бражки. Белов развёл костёр, чертыхаясь, что всё угощенье оставил в Тывае, как, оказалось, называется угорское селенье. Лариса русского языка не знала, но, когда Белов с помощью немногих известных ему угорских слов объяснил, что еды нет, сразу достала узелок с едой.