Он отзвонился дежурному и наблюдал работу дружинников, задержавших конокрадов быстро и бескровно. Пятеро конокрадов оказались из неприсоединённого селения по реке Бражке, аж в сорока километрах выше по течению, старейшина развеялся, прокатившись по льду реки до селения Налга, которое насчитывало сорок домов, вернул туда неудачников. Взамен забрал два десятка подростков и сына старосты, выменяв их на котелки и ножи. Кроме ребят, Белов привёз большое количество мехов, выменянных на железные инструменты. Угры настолько спокойно восприняли все действия бражинцев, что у него даже закралась мысль, не сами ли они спровоцировали бражинцев на присоединение. Чтобы не ездить в Бражинск за товаром и избавиться весной от лишних ртов.

Для проверки этих догадок, сыщик проехал ещё вверх по Бражке, до следующего угорского селения, где с предложениями о присоединении обратился к старосте. Тот без всяких стеснений сразу сказал, кого из подростков может отдать, и запросил за них стандартную цену. Родители этих подростков, по их поведению, сами были готовы доплатить Белову, чтобы избавиться от едоков. В результате подполковник привёз в городок ещё три с лишним десятка подростков обоего пола. С одной стороны, хорошо, что росло население городка, с другой стороны, Люлёна уже жаловалась старейшине, после каждого приезда к подросткам родственников из селений, исчезают ножи, котелки, одежда у ребят. Оба не сомневались, что подростки сами дарят всё своим родным, наказывать за это Белов не собирался, самым лучшим выходом представлялась скорейшая женитьба всех подростков и отделение в собственные дома. Пусть дарят своё имущество, будет стимул для работы, чтобы купить ещё подарков родным.

Наступал шестой год проживания подполковника в этом мире, первые нанятые мастера давно разъехались, подростки вырастали. Зимой в Бражинске родились больше двух десятков детей, это двадцать женщин ушли из производства, причём наиболее жизненного производства — химического сырья, целлюлозы, пороха и патронов.