Грегори с некоторым содроганием разглядывал этих чудовищ, в создании которых больше чувствовалась рука человека, чем Бога. Их было так много, что часть пришлось перенести в гостиную; количество и внешний вид уродцев производили отталкивающее впечатление.

Тем не менее, глядя на угрюмо сгорбившегося над гроссбухом Грендона, Грегори сказал, желая подбодрить фермера:

- Джозеф, вам надо побольше заниматься таксидермией.

- Угу, - ответил тот, не поднимая головы.

- Это хобби, вероятно, доставляет вам удовольствие?

- Угу. - Фермер взглянул на него и, помолчав, добавил: - Вы молоды, вам знакомы лишь приятные стороны жизни. Вы невежественны, мистер Грегори, несмотря на университетское образование. Вам не понять, что с возрастом человек утрачивает свои способности, и в конце концов остается одно лишь упорство.

- Но...

- Я больше никогда не смогу заниматься чучелами. У меня просто нет времени! У меня действительно нет времени ни на что, кроме этой старой фермы.

- Но это же неправда! Вы...

- А я говорю, правда - я не бросаю слов на ветер. Я провожу время в вашем обществе; я могу даже сказать, что вы мне приятны; но вы для меня пустое место. - Он в упор взглянул на Грегори, опустил глаза и с грустью добавил: - И Марджори теперь для меня пустое место, хотя до того, как мы поженились, это было не так. У меня - ферма, и мы с ней составляем одно целое.

Он замолчал, будто не в силах найти подходящие слова, а чучела беспомощно глядели на него стеклянными глазами.

- Конечно, это тяжкий труд, - сказал Грегори.