Его голос был спокойным, но язвительным. Она спросила себя, действительно ли он не расслышал или находил удовольствие в том, чтобы заставить ее повторить фразу.

– Я сказала, что восхищаюсь вами, – сказала Лиза.

– Почему?

– У вас еще хватает духу свистеть.

Паоло пожал плечами, затем ловким щелчком большого пальца отправил на затылок свою фетровую шляпу с узкими полями.

– Это машинально, – объяснил он. – Дайте мне сигарету, и я перестану свистеть.

Пошарив в карманах своего белого плаща, Лиза достала пачку американских сигарет и безучастно протянула ее Паоло.

– Я восхищаюсь вами и потому, что вы можете читать, – продолжила она.

Маленький человечек нерешительно глядел на нее. Казалось, он был слегка удивлен враждебным тоном молодой женщины. Но Паоло был мудрым человеком и понимал, что сейчас переживает Лиза.

– Я не читаю, а только смотрю картинки. Да и как я мог бы читать, если не понимаю по-немецки?

Он взял сигарету и закурил, не переставая смотреть на свою спутницу. Паоло находил ее красивой, она волновала его. У Лизы были темно-каштановые волосы, белая кожа усеяна бледными веснушками, а рыжеватые глаза ярко блестели. Паоло увидел две крохотные морщинки в уголках глаз и поразился, что не заметил их раньше.

– Который час? – спросила она.

Почти что не шевельнув рукой, Паоло задрал рукав.

– Шесть часов с мелочью, – ответил он.

– Еще долго, – сказала Лиза.

И она вернулась к окну, за которым лил вязкий дождь, мерно превращая пыль в грязь.

– Как будто разверзлись хляби небесные, правда? – бросил Паоло.

И добавил после короткой паузы, как бы разговаривая сам с собой:

– В определенном смысле, так-то оно и лучше. Потому что легавые не любят плохой погоды.

– О! Знаете ли, немецкие легавые...

– Именно, – сказал Паоло, – сегодня на них длинные прорезиненные плащи, в них им будет неловко бежать.

Подумав, он добавил: