Он прищелкнул языком, как дегустатор.

– Дайте мне сигарету.

Протянув ему пачку, она с благодарностью улыбнулась. Паоло вытащил сигарету.

– А вы будете? – спросил он.

Лиза бездумно взяла сигарету, и Паоло поднес ей огонек. Порывы ветра временами доносили до них отголоски немецкой песни. Паоло открыл стеклянную дверь, выходящую наружу, и песня зазвучала громче. Какое-то время он слушал ее, но капли дождя заставили его отступить и приоткрыть дверь.

– Это морячки в баре, там, на таможне.

– Что сказал Гесслер, в котором часу он придет? – спросила Лиза.

– В шесть часов с четвертью.

– Но его нет.

– Потому что сейчас десять минут седьмого!

Большим и указательным пальцем Лиза потерла себе глаза. Она провела бессонную ночь, и сейчас веки жгли ей глаза раскаленным железом.

– Как вы думаете, он придет? – спросила Лиза.

– Что за мысли приходят вам в голову!

– Я боюсь, как бы он не сдрейфил! Гесслер всегда вел такую идеально правильную жизнь!

– Именно, – хохотнул Паоло, – не так часто добропорядочному человеку предоставляется возможность свернуть с правильного пути! Тем более, – добавил он, – Гесслер всегда все завершает самым тщательным образом, особенно зло!

Паоло замолчал, увидев за стеклянной дверью, ведущей наружу, силуэт. Он не слышал шума шагов на железной лестнице, и это появление застало его врасплох. А Паоло ненавидел, когда его заставали врасплох.

Дверь открылась, и на пороге появился Гесслер. Ему было около сорока лет, светлые волосы уже начали седеть, он был классическим воплощением германского типа мужчины. У него были светские манеры и несколько грустная – из-за старомодности – элегантность. В руках он держал дешевый чемодан, резко контрастировавший с его обликом. При виде Гесслера Лиза обрадовалась. Его приход казался ей хорошим предзнаменованием.

– А мы как раз говорили о вас, месье Гесслер, – сказал Паоло, выказав при этом чувство юмора.