Вообще странный это был караван. Порой Александру казалось, что они плывут в жаркую Африку к голым дикарям и везут им топоры и бусы. Во всяком случае аримаспы говорили о предстоящей торговле именно в таких тонах. Они глубоко презирали глупых ойков — так называлось племя, с которым они намеревались торговать. Но для чего тогда такая сильная охрана? Ни ситец, ни то, что на него можно выменять, не требуют такого внимания. Да и сам Айзия меньше всего походил на торговца бусами. Такие не получают тамгу с серебряным соколом. Жирненький старшина каравана был для Александра ожившей иллюстрацией к слову «меняла». Крохотная лавочка, звон золотых монет, блеск драгоценных камней — в такой обстановке Айзия выглядел как дома. Да и тамга была бы там к месту. Но вдруг временами Айзия начинал говорить языком царедворца-фаворита, жестко и требовательно. И тогда хмурый Гелайм и таинственный Манайя, скрипя зубами, подчинялись. Хотя, конечно, не тамга была тому причиной.

Что Манайе какая-то пластинка? Колдун всего лишь раз показал свои возможности, но этого было достаточно. Орда степняков (все-таки напоролись) решила, что караван может послужить хорошей добычей.

Всадники в грязных тулупах, размахивая кривыми саблями, с истошными воплями бросились на аримаспов. Стражники Гелайма показали отменную выучку и завидное хладнокровие. Без шума и толкотни мулы были отогнаны в лощину между холмами, которую тут же перегородили забором из рогаток. Стражники подняли тяжелые арбалеты и приготовились встретить грабителей ливнем смертоносных стрел, как вдруг вмешался Манайя. До сих пор он с брезгливой миной следил за приготовлениями людей Гелайма, но теперь решил начать действовать сам. Может быть, он хотел избежать малейшего риска, неизбежного при рукопашной схватке.