— Не стоит. Она не любит чужих рук.

— Колдовство? — уважительно спросил Айзия.

— Немного.

— Ну, раз нельзя, значит нельзя, — согласился старшина каравана. — Мы понимаем толк в оружии. Может продашь ее?

— Нет.

— Я заплачу хорошо, очень хорошо. За такую саблю не жалко и десяти тысяч золотых солидов.

Теперь усмехнулся Александр.

— Она будет бессильна в любых руках, кроме моих. Кузнец сделал меня хозяином этой сабли.

Глаз Айзии сверкнул.

— Да, в землях Рутении встречается много непонятного колдовства. Однако не хочешь — как хочешь. Я не настаиваю. — Александр поспешно решил, что отныне не будет отстегивать ножны даже на ночь. — Я беру тебя стражником. Только постарайся помириться с Гелаймом.

— Я постараюсь, — послушно склонил голову Александр.

— Мои условия просты: я кормлю тебя и доставляю куда нужно. Все.

— Я согласен.

— Тогда иди, отдыхай. На рассвете мы выступаем.

Устроив поудобнее Ратибора, Александр лег сам. И уже засыпая вспомнил: он ведь не спросил, куда направляется караван. Впрочем, леший, советуя ему присоединиться к аримаспам, это, наверное, знал. До сих пор Древолюб не давал плохих советов. Успокоенный этой мыслью, Александр заснул.

Караван медленно шел по восточным склонам Рифейских гор на северо-восток. Уверенность — уверенностью, но испытывать понапрасну судьбу Айзия не хотел и предпочитал держаться подальше от Бусурманских степей. Александр так до конца и не смог разобраться в сложных взаимоотношениях аримаспов с остальным миром. Что-то тонкое, неуловимые нюансы все время ускользали, и он ощущал недоброе в этой тайне.

Да и самом караване многое оставалось для Александра непонятным. Кто же направлял его путь? Пухлый улыбчивый Айзия? Или сумрачный Гелайм? Был еще третий претендент на главенство — Манайя. Колдун Манайя. При первой встрече с ним на Александра дохнуло сыростью и холодом, как из глубокого погреба. Манайя, подобно начальнику стражи, с первого взгляда невзлюбил Александра. Во всяком случае тому привелось пару раз слышать, как он препирался с Айзией, требуя изгнать пришельцев. Но старшина каравана твердо стоял на своем.