Медведь подобрался совершенно вплотную, однако Ратибор не чувствовал опасности. Его лицо оставалось совершенно спокойным. Александр дико закричал, надеясь отвлечь внимание зверя на себя, но тот сунулся носом в щеку Ратибора. Юноша хладнокровно оттолкнул огромные желтоватые клыки, и медведь не возмутился, только растерянно заморгал. Александр хлестнул себя по щеке, отгоняя морок. Ратибор потрепал медведя по уху, и тот хрюкнул точно поросенок.

Александр остановился, как вкопанный. Что делать? Спасать вроде некого, только раздразнишь чудовище. Оставить все как есть? Но медведь он и есть медведь, кто знает, что взбредет ему в башку в следующий миг.

Все сомнения разрешил сам зверь. Он фыркнул, невнимательно повернулся к Александру задницей и спокойно затрусил по своим делам. Только теперь Александр заметил бьющуюся от напряжения жилку на виске Ратибора и понял, что тот совсем не так спокоен, как показалось вначале. Здесь силы оставили Александра, и он опустился на землю, слыша замирающий звон струн-лучей щита Ратибора. И еще запомнились белые лица аримаспов.

Река была настолько широка, что противоположный берег терялся в голубоватой дымке.

— Ну, вот мы и пришли, — Айзия удовлетворенно потер руки.

Александр, оглядев пустынные болотистые берега, с ехидством заметил:

— Для этого безусловно следовало проделать столь долгий путь.

Стоящий рядом Гелайм криво усмехнулся.

По знаку Айзии слуги принялись сноровисто разгружать мулов. На топкой глинистой лужайке выросла большая куча тюков и свертков. Айзия что-то посчитал, загибая пальцы, и удовлетворенно сказал: