Стоны утвердили ее в эльфовом состоянии. Она бодрствовала, охваченная болью, не решаясь закрыть глаза; сознание подвергалось таким изменениям, что она боялась – во сне ей придет конец. Кошмары было не так-то просто отделить от реальности, некоторые из них, по сути дела, были лишь отголоском обостренного видения действительности.

Особенно часто ей представлялось, что она попала в сенексийскую ловушку, тщетно пытается освободиться, но увязает все глубже и глубже, задыхаясь от бессильной ненависти к этой страшной силе…

Когда горячка спала, ответственный рассказчик дал ей отпуск, и она отправилась гулять по зеленым тропам «Мелланже», неуверенно ступая по зоне низкой гравитации. В руках зудело. В голове после лихорадки последних нескольких пробуждений наконец воцарилась почти полная пустота. Никогда еще не чувствовала она себя такой спокойной, очистившейся. Теперь Пруфракс ненавидела сенекси вдвойне: во-первых, за зло, свойственное им изначально, во-вторых, за то, что они заставили руководство сделать с ней такое – а иначе она просто не смогла бы воевать. Логика была здесь ни при чем. Она ощущала спокойствие и уверенность в себе. Зрелость приходила к ней с каждым пробуждением.

«Набухание почек», по выражению рассказчика. Скоро ненависть расцветет пышным цветом, преобразуя все, чему ее научили, в законченную боевую философию.

Зеленые тропы уводили вверх от лабиринта бронированных щитов. Прозрачный пластик и сталь оплетали сады затейливым кружевом, пропуская уровень радиации, необходимый для растений. Ни одной машине не позволялось сюда заезжать. Передвижение – только пешком. Это была роскошь и привилегия немногих.

Поросль по обе стороны тропинки не вызывала у Пруфракс каких-то сильных эмоций.