Он избегал вопросительных взгладов одноклассников, как будто занялся математикой, держал голову долу, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Это было нелегко; образ того места, где он предал Бретта, отпечатался в его сознании, как след от солнца на сетчатке глаза. Но он провел с этим день и притащил в общежитие, желая не делить комнату с Бреттом.

За едой в гостиной все избегали его. Вероятно, боялись, что, если они заговорят с ним, то станут следующими, за кем придут Смехуны. Когда настало время "Джона Следопыта, пси-копа", у него не было никакого желания смотреть, и он тихо выскользнул вон, ища уединения.

Он почти столкнулся с м-с Честейн. Высокая худощавая брюнетка была одета в темно-коричневую юбку и бирюзовую блузку. Она посмотрела вниз на него поверх кончика своего довольно острого носа. Ему нравилась м-с Честейн – может, не так сильно, как м-р Кинг, который был его наставником в 3-5 лет, но так могло быть потому, что ему недоставало м-ра Кинга.

– Эл, у тебя был плохой день? Ты всегда смотришь "Джона Следопыта".

Он мрачно кивнул.

Она нагнулась и приподняла пальцами его подбородок.

– Смехуны приходили за тобой, не так ли?

– Да, мэм.

– Ты заслуживал это?

– Да, мэм.

– Ладно, – она, казалось, изучала его какое-то мгновение. – Я как раз шла выпить чаю в кухне. Не затруднит тебя присоединиться ко мне? – ее голос был добрым.

– Да, мэм.

– Не возражаешь, если я расскажу тебе одну историю, Эл? – м-с Честейн отпила своего лимонного чаю и подвинула к нему тарелку с имбирными печеньями. Он взял одно.

– Да, пожалуйста.

– Это о моей бабушке. Она была телепатом, как и я. Не такой сильной, как я – она была в лучшем случае П3, хотя ее рейтинг никогда не вычисляли.

– Как это? У всех вычисляют, кроме, может, Бег… – он запнулся, внезапно смутившись.