К несчастью, сам он лично не может присутствовать на торжественном обеде в честь победителя, так как погиб на финише при столкновении с буем. Тем не менее он будет заморожен повторно — не важно, есть зубцы на ЭЭГ или нет, — раз уж он официально покойник, а счет за «холодную квартиру» оплачен вперед.

Итак, когда я встречаю Доннера в теле Краха, чтобы отдать деньги, выигранные им по ставке на победу тела Смертника в «Лихаче-3», ведомом беглым ИИ, он с Потаскушкой Эвелин, та одаривает меня улыбкой, на которые не слишком щедра, если только когда ей что-нибудь нужно.

Затем я расспрашиваю Смертника Доннера в теле Краха, что случилось тогда у буя, и он рассказывает мне, что прибыл туда слишком поздно и не успел воздать наглецу по заслугам, так как ИИ внедрился в телесеть спутника и передал себя в виде сигнала обратно в Верхний Манхэттен. Он, Доннер, никак не мог оставить оба тела там, на разбитом корабле, и ринуться за ним в погоню, поэтому месть его откладывается до возвращения в город. И все же, когда он прилетает домой и наконец получает шанс навестить и проверить Систему, то не обнаруживает во главе ее ни Искусственного Интеллекта, ни природного. В ней так же пусто, как в заведении «Мисс Цветущей Орхидеи» после облавы. Даже Крах Каллахан куда-то подевался.

— Я не понимаю этого, как не понимаю и того, каким образом «Лихач-3» попал в победители, — говорит он, — если «Гончак» явно опережал его на финише.

— Но этому-то мы должны радоваться, — говорю я, — раз выиграли по всем ставкам.

— Верно, — отвечает он. — Но ведь на самом деле гонку выиграл я.

— Что и зафиксировано в протоколе соревнований, — подтверждает Потаскушка Эвелин. — «Смертник Доннер выигрывает Кубок Фильстоуна».

— Тут я не пожалуюсь, — отвечает он, — хотя и не совсем честно.

В этот момент Потаскушка Эвелин признается, что приняла бы пивка, и Доннер высвобождает свою руку из ее пальчиков и идет к стойке. Тем временем она внимательно изучает меня.