Но эта система способна на большее — после того, как Мозг немного ее подновил. Из нее есть доступ к Большой Системе. «У меня была причина преобразовать тебя в цифровой формат и «закачать» сюда, — говорит он мне. — Ведь ты заинтересован выиграть гонки на Кубок Фильстоуна, не так ли?» — «Безусловно, — отвечаю я, — больше, чем когда-либо». — «Не ошибусь ли я, если скажу, что ради этого ты пошел бы на все?» — «Без всякого преувеличения», — отвечаю. «Взгляни вокруг. Выдержишь ли ты в таком месте, не запаникуешь ли? Я ведаю центральными районами Кибербии». И пока я обдумываю, что к чему, добавляет: «То есть если бы ты пожелал побыть здесь за меня какое-то время, я бы гарантировал тебе Кубок чемпиона в «Фильстоун Классик». — «Захватила меня, — отвечаю, — красота великая ваших операционных программ, не говоря уже о всяких там субпрограммах».

— И вот как мы порешили устроить нашу сделку, — рассказывает мне Доннер. — Мозг-то, оказывается, большой любитель пожить по-человечески, и пока все эти годы наблюдал за нами, любопытства в нем накопилось сверх меры. Страсть как хотелось ему хоть на время побыть человеком, вот только случая подходящего до сих пор не представилось. Поэтому, когда он предложил обучить меня своей работенке, имея в виду, что я буду управлять Верхним Манхэттеном те несколько дней, пока он, взяв отпуск, станет повсюду разгуливать в моем теле, я заинтересовался. Особенно когда он упомянул о том, что принимает и транслирует все контрольные сигналы во время гонок и может все устроить так, как сказано, и я выиграю предстоящий Кубок Фильстоуна.

— Но тело-то твое — сплошная болячка, — замечаю я. — Что ему за радость от этого?

— Это еще одна приманка, — поясняет Доннер. — Мозг утверждает, будто можно значительно усовершенствовать метод лечения, которым меня пользуют как ходячего больного, и что он, дескать, разработает для меня новую программу оздоровления и тем самым поможет существенно выиграть время без всяких усилий. Даже если я уступлю ему половину своих дней до гонки, то все равно приду первым. Затем, после победы, можно будет снова уснуть до тех пор, пока кто-нибудь не изобретет лекарство.