— Не знаю я, где они, — заявляю ему.

— Ты не понимаешь, — говорит он мне, — что творится.

— Возможно, — отвечаю. — И даже вполне вероятно. Так как этот тип живет странной жизнью — одно слово, покойник.

— Еще более странной, — подтверждает он, — чем ты думаешь. Ведь он не тот, за кого себя выдает.

— Это мне известно, — соглашаюсь я, — хотя и любопытно, ты-то откуда об этом знаешь.

— Знаю, — отвечает, — потому как я и есть Доннер.

— Ты больше смахиваешь на Краха, — отвечаю я.

— Затемнение-то Крах устроил, — говорит он. — Поскольку управляет он единой энергосистемой ничуть не лучше, чем водит свой гоночный клипер. Все очень просто.

В последнем я с ним не согласен, но мы все же заваливаемся к «Винди», где он заявляет, что желает гульнуть — заказать обильный обед за счет Краха. Когда я сомневаюсь в необходимости такого изобилия, он замечает, что половина всего съестного так и так окажется в желудке Краха, что до остального, то пусть это будет как бы банкет перед гонкой, — Крах в последнюю минуту заявил о своем участии в нынешней Фильстоун-классик.

— По-моему, ты мне не веришь, — говорит он, — я бы и сам наверняка не поверил. Но поскольку мне нужна твоя помощь, я объясню. Я обитаю в теле этой низшей формы живого, так как это единственное, что удалось раздобыть второпях. Ты удивишься, узнав, как трудно найти тело, когда оно тебе во что бы то ни стало понадобилось. К счастью, у Краха так много слабостей. Этим-то я и воспользовался.

— Даже теперь, — говорю, — я все равно ничего не понимаю.

— Очень просто, — отвечает он. — Как-то раз, к тому времени уже изрядно поднаторев в работе заместителя ИИ, решаю поискать самого себя.