Охранник не выстрелил скорее всего от удивления, что Дизель побежал не к двери, а в противоположную сторону, к глухой стене.

«Жаль. Пуля в затылок была бы гуманнее», — подумал сталкер и с размаха ударился головой в стену.

Звук, с которым раскололся череп, был самый громким, что он слышал в своей жизни.

Боли не было, просто в комнате стремительно стало темнеть. И в этом меркнущем свете Дизель успел увидеть, как исчезает розовая пена с пола и красные пятна со стен — везде, кроме того места, куда он врезался головой. Как один за другим растворяются в воздухе окровавленные приборы, и вот уже на столе лежит одинокий использованный шприц. Как два Палача, молчаливый и говорящий, качнувшись, слились воедино. А еще он услышал, как один охранник шепотом сказал другому, прибежавшему на шум: «Башкой о стену, со всей дури. Я видел, «монолитовцы» так делали».

Последним исчез белый чемоданчик, только красный крест некоторое время еще мерцал перед глазами. Затем в этом перекрестье возникло лицо Палача.

— Что ж ты натворил, Дизель! — сказал он.

— Будь ты проклят, Палач, — прошептал сталкер. — Я еще достану тебя.

— О чем ты, дурак? — В голосе Палача слышалась неожиданная и неподдельная жалость. — Ты же убил себя.

— Достану, — упрямо повторил Дизель. — С того света, но достану.

— Дура — ак, — вздохнул Палач и аккуратно, чтобы не запачкаться, снял «венец» с головы уже мертвого сталкера.

Глава первая

Когда вертолет бросило в сторону, Гарин даже не вздрогнул, он так и продолжал спать, сидя на дребезжащем металлическом ящике. Прошедшая неделя настолько его измотала, что он заснул еще до взлета, едва коснувшись побитой дерматиновой сидушки. Весь путь над черным ночным лесом в стороне от трассы — грохот винта, жесткая тряска кабины и громкие переговоры соседей — все это казалось продолжением тяжелого, словно пьяного сна после семи суток бесконечных лекций.