За неделю никто не превратил бы простого парня Олега Гарина в стрелка, рукопашника или специалиста по выживанию. Никто и не стремился. Но по части теории его нагрузили, как мешок мародера: всем подряд и, главное, под завязку. Знания, самые разнообразные, перемешались в голове у Олега и слиплись в огромный ком: «ломать шейные позвонки удобнее под углом в сорок пять градусов, а дождевых червей лучше есть сырыми». Инструкторы грозились, что все это может пригодиться. Гарин в ответ лишь глубоко вздыхал. И еще были изнурительные дружеские беседы в одном из кабинетов департамента собственной безопасности. Множество одинаковых вопросов, повторявшихся в разной последовательности. День за днем, сутки напролет, вперемежку с лекциями, и все это в таком убийственном графике, что вскоре Олег потерял счет времени, а к концу обучения и вовсе перестал понимать цель своей командировки.

Гарин проснулся от тишины, наступившей внезапно, как взрыв. Лопасти перестали рубить воздух и докручивались только по инерции, но хуже того — замолчал мотор. Кабина вертолета уже не грохотала, а железный ящик, на котором пристроился Гарин, больше не вибрировал.

— Вызывает «Скат — семь»! — прокричал пилот. — Центр, это «Скат — семь»! Я вас не слышу!

Будто выходя из гипноза, Олег осознал, что тишина ему тоже приснилась. Воздух был наполнен звуками — тугим свистом ветра в открытом люке, криками людей и еще чем — то надрывным, похожим на скрип корабельной мачты.

Гарин посмотрел вверх и, увидев пулеметный станок, обнаружил, что сидит уже не на ящике, а на серой обшивке стены. Вертолет накренился и стремительно шел к земле, прямо на темные пики елей.

— Центр, ответьте «семерке»! — зачем — то продолжал вопить пилот.

Кто — то дергал сцепившиеся ремнями автоматы, кто — то орал «Убери стволы, сука!» — все это казалось Олегу крайне бессмысленным.