– Ты бы ее мыл иногда, что ли? – говорил он уныло, пока они скакали между домами, в которых лишь редкое окно светилось.

– Вы же видите, что это за машина, ее не вымоешь, – отвечал водитель.

– Все одно, не дело это, так технику содержать.

– Зато мотор, понимаешь, зверь, даже греть не нужно, сразу включается.

– Он у тебя потому включается сразу, что бензин на нашей базе хороший.

– Как хороший, – начинал кипятиться водитель, – обычный. Из другой бочки нам не наливают, тот же, что у всех.

Рыжов слушал эту чистую, но не вполне привычную северную речь, и подумывал, не обратится ли к сержанту, чтобы он не тратил время, а объяснил, что их со Смеховым ждет. Но после того, как они выбрались из поезда, и исчез этот детский вой, а машина убаюкиваще покачивалась, ничего спрашивать не хотелось, его определенно затягивало в сон. Инициативу взял на себя Смеховой.

– Товарищ сержант, вы куда нас определите?

Сержант повернулся с переднего сиденья к пассажирам.

– Сейчас приедем, все вам расскажут.

– Да куда же приедем? – решил настаивать комиссар.

– Как куда? – удивился сержант, он определенно относился к людям, которые неизменно поражаются, если кто-то другой не знает того, что известно ему. – В «Асторию», конечно. Мне приказали доставить товарища Рыжова в «Асторию», а вы, товарищ Смеховой, будет жить в казарменной гостиннице НКВД.

– Что? – не поверил своим ушам Смеховой. – Меня – отдельно?

– Мне приказано. – Сержант подумал, привычно-подозрительно посматривая то на Смехового, то на водителя. На Рыжова в штатском он не смотрел даже мельком. – И думаю, тем, кто отдал приказ мне, тоже кто-то... приказал. Все уже решено.

А Рыжов подумал, если бы знал, что их везут в «Асторию», попросил бы ехать не этими извилистыми и тесными улицами, а по Невскому. Тем более, что так было и прямее. Но у водилы, видимо, были свои идеи и свои привычки – избегать прямых и коротких путей.