Впрочем, их обещали пустить к шаманам на следующий день, когда с ними будет товарищ Муран, которого обещал Сабуров, а чтобы не терять время попусту, с одного из телефонов в Крестах Рыжов позвонил Ватрину, тот выслушал его просьбу и согласился принять сегодня же. Хоть это удалось.

Вот добираться к профессору им пришлось сложно, потому что жил он на другой, северной стороне Невы, и куда-то в сторону, а там они вынуждены были еще и бродить по каким-то малолюдным улочкам. В общем, опоздав к назначенному времени, они все же нашли небольшой по сравнению с соседними, доходный дом начала века, в котором Ватрин и обитал.

Квартира у него оказалась обычной ленинградской коммуналкой, хотя, как Рыжов понял по списку звонков перед дверью, в ней проживало всего три семейства. Открыл сам профессор, который, как выяснилось, не очень и сердился за опоздание на непрошенных гостей. Или не смел сердиться при виде Рыжова, который довольно бесцеремонно распоряжался Смеховым в форме с тремя «кубарями» на голубых петлицах.

Хотя это была коммуналка, обставлена квартира профессора оказалась довольно удобно. Ватрину были отведены две комнаты, одна огромная, метров под тридцать, с большим круглым столом, в которой даже имелся камин, правда, не действующий, обогревались одной общей на подъезд печью. Тут же располагалось и семейство Ватрина, причем гостей, разумеется, собирались поить чаем.

Но Рыжов попросил, в интересах дела, поговорить где-нибудь втроем, без семейства, и тогда Ватрин, с некоторым беспокойством отвел их в кабинет, тесную комнатку, вдоль стен которой из простых досок были набиты безразмерные книжные полки, а в углу стоял диван, на котором Рыжов со Смеховым и расположились. Сам профессор устроился за своим письменным столом, который выделялся в этой аскетичной обстановке резьбой, лаком и дорогим зеленым сукном по всей столешнице.