Если первым будут допрашивать Александра, он тут же все испортит. Он не сможет нарушить клятву и наверняка возьмет на себя вину за испорченность Ханса.

Этого не должно было произойти!

С тревогой слушала она показания свидетелей. Одни говорили об Александре Паладине как о настоящем мужчине и крупном военном стратеге, словно последнее могло иметь какое-то значение для хода дела. Другие же - но их было мало - утверждали, что он подчас ведет себя не так, как следует. Кое-кто видел, как Ханс Барт покидал утром его дом, - и Сесилия проклинала легкомыслие юноши. Она всем сердцем была на стороне мужа.

Потом вышла придворная дама, на которую она раньше не обращала внимания, и рассказала о многолетней и преданной дружбе Александра и Сесилии. Сесилии хотелось выбежать и обнять эту даму, скромно оставшуюся в тени, и она решила всеми способами отблагодарить ее.

Слуга Александра тепло отзывался о своем хозяине и решительно отрицал в нем какие бы то ни было отклонения.

"А ведь он нарушает клятву, - подумала она. - Ведь слуга-то все знает".

Он тоже сослался на длительную дружбу своего господина с его новоиспеченной женой.

Один придворный пояснил, что прошлым утром был с процессией в спальне новобрачных в Габриэльсхусе и готов засвидетельствовать, что фру Сесилия была целомудренной до того, как вошла туда, и что брак свершился той ночью.

Это прозвучало убедительно. И тут настала очередь Сесилии - перед Александром!

"Благодарю тебя, Господи, - подумала она, занимая место свидетеля. Или, вернее, благодарю тебя, добрый судья!"

Назвав свое имя, она положила руку на Библию, ничуть не покраснев при этом, и судья спросил ее, как давно она знает Александра Паладина.

- Четыре с половиной года, Ваша честь, - сказала она, надеясь, что тот желает, чтобы к нему обращались именно так.