В Поясе мне пришлось бы покупать новую руку. А денег у меня на это не было. На Земле же было социальное страхование и обширные запасы трансплантатов.

Я сделал то, чего, по мнению Оуэна, не могло случиться. Кто-то вернул мне мою руку.

Иногда я думаю, не затаил ли Оуэн на меня обиды. Он никогда ничего не говорил, зато Гомер Чандрасекхар высказывался пространно. Поясник должен заработать себе руку или жить без нее. Он не должен принимать милостыни.

Может поэтому Оуэн не попробовал позвонить мне?

Я покачал головой. Я в это не верил.

Когда я перестал мотать головой, помещение по-прежнему покачивалось. С меня пока было достаточно. Я допил третий грог и заказал обед.

Обед отрезвил меня для следующего захода. Я с некоторым изумлением понял, что перебрал в уме весь период жизни, когда я дружил с Оуэном Дженнисоном. Я знал его три года, а выглядело это как полжизни. Так оно и было. Половина моей шестилетней жизни в Поясе.

Я заказал кофейный грог и наблюдал, как его разливают: горячий кофе с молоком, сдобренный корицей и другими специями, и крепчайший ром смешиваются, превращаясь затем в поток голубого пламени. Это был один из тех особых напитков, которые подавал метрдотель-человек, почему его, собственно, и держали на службе. Вторая фаза церемониальной попойки: шикарным образом прокутить хоть половину состояния.

Но прежде чем прикоснуться к напитку, я позвонил Ордасу.

– Да, мистер Хэмилтон? Я как раз собирался домой на обед.

– Я вас не задержу. Вы узнали что-нибудь новое?

Ордас вгляделся в мое изображение с явным неодобрением.

– Вы, как видно, выпили. Может, вам лучше бы сейчас пойти домой и перезвонить мне завтра?

Я был шокирован.

– Вы что, в самом деле ничего не знаете об обычаях Пояса?

– Не понял.

Я разъяснил ему, что такое церемониальная попойка.

– Послушайте, Ордас, если вы знаете так мало насчет образа мыслей поясников, нам лучше побеседовать, и поскорее. Иначе вы что-нибудь, очень возможно, упустите из виду.