Мы обменялись улыбками.

Через минуту я заметил, что она, хмурясь, смотрит мне в спину.

– Что-то не так?

– Я просто думала. Ты вчера буквально сошел с катушек. Надеюсь, обычно ты столько не пьешь.

– Почему? Ты обо мне беспокоишься?

Она вспыхнула, но кивнула головой.

– Я должен был тебе рассказать. В сущности, может, я вчера и рассказал. Я был на церемониальной попойке. Когда умирает лучший друг, обязательно полагается наклюкаться.

Тэффи сказала с облегчением:

– Вообще-то я просто не хотела лезть…

– В личные дела? Почему бы и нет. Ты правильно спросила. В любом случае мне нравится, – я не мог, разумеется, выговорить “материнский тип женщины”, – когда люди обо мне беспокоятся.

Тэффи прикоснулась к волосам какой-то мудреной щеткой. Несколько взмахов сразу же восстановили прическу. Статическое электричество?

– Это была хорошая тризна, – заметил я. – Оуэн был бы доволен. На этом оплакивание заканчивается. Одна попойка и дело с концом, – я развел руками.

– Не такой уж плохой способ уйти, – задумчиво произнесла Тэффи. – Я имею в виду токовую стимуляцию. Я хочу сказать, что если уж решил сойти со сцены…

– Ты это брось!

Я даже не понял, каким образом рассвирепел так стремительно. Моему взору живо представился тощий как мумия, ухмыляющийся труп Оуэна в кресле для чтения. Слишком много часов я боролся с этим образом.

– Чтобы драпануть на тот свет, достаточно спрыгнуть с моста, – прорычал я. – А подыхать целый месяц, пока ток выжигает тебе мозги – это просто тошнотворно.

Тэффи была уязвлена и разгневана.

– Но ведь твой друг это сделал, не так ли? По твоим словам, он вовсе не был слабаком.

– Чушь, – услышал я вдруг собственные слова. – Он этого не делал. Он был…

И вот тут я обрел уверенность. Должно быть, я все понял, пока был пьян или отсыпался. Разумеется, он не убивал себя. Оуэн не мог так поступить. И электроманом он тоже не был.