Оуэн вполне мог сделать что-то, казавшееся честным ему, но не мне.

– Он мог встрять во что-то неприятное, – согласился я. – Но не могу представить, чтобы он из-за этого убил себя. И… не здесь. Сюда бы он не пришел.

Номер 1809 представлял собой жилую комнату, ванную и кладовку. Я заглянул в ванную, уже представляя, что там увижу. Она была размером с комфортабельную душевую. Пульт настройки снаружи у двери заставлял запоминающий пластик выдавливать из себя различные аксессуары, превращая помещение в умывальную, душ, туалет, гардеробную, сауну. Сплошная роскошь, не считая размеров – остается только жать на правильные кнопки.

Жилая комната была в том же духе. Кровать была скрыта за стеной. Кухонная ниша, с раковиной, духовкой, грилем и тостером уходила в другую стену; диван, кресла и столы исчезали в полу. Хозяина и трех гостей хватило бы и на многолюдный прием с коктейлями, и на обед в небольшой компании, и на покерную партию в тесном кругу. Карточный, обеденный, кофейный столы – имелось все, с соответствующими креслами; но извлечь из пола в конкретный момент можно было лишь по одному набору. Такие вещи как холодильник, морозильник, бар отсутствовали. Если жилец нуждался в пище или питье, он звонил вниз, и получал необходимое из супермаркета на третьем этаже.

Обитатель подобной квартиры располагал определенным комфортом. Но ему не принадлежало ничего. Место имелось только для него, а не для его пожитков. И это была к тому же внутренняя квартира. Лет сто назад тут имелся бы хоть воздуховод; но воздуховоды занимают дорогое пространство. Постоялец не имел даже окон. Он жил в удобном ящике.

Объекты, выдвинутые в настоящее время, представляли собой излишне пухлое кресло для чтения, два малых столика по бокам, скамеечку для ног и кухонную нишу. Улыбающийся Оуэн Дженнисон сидел в кресле. С чего ж ему было не улыбаться. Естественную ухмылку его черепа прикрывала разве что иссохшая кожа.