— Ты дала мне три года. А ответа требуешь сейчас?

— Милый мой Одиссей, — грустно ответила Афина, поставив кубок обратно на стол с недорисованной картиной — я Богиня, но я не всесильна и не всезнающа. Ответ нужен сейчас. Потому что этот оставшийся год тебе придётся провести в подготовке к походу, а мне нужно будет кое-что сделать для того чтобы этот поход закончился успешно. И ты затмишь славу прошлых побед новыми подвигами. Люди и Боги будут с замиранием сердца следить за твоими приключениями и ещё долго обсуждать их после твоей смерти. Это ли не прекрасная цель для Героя? Ты останешься в веках как Великий Герой. Ты встанешь в один ряд с Гераклом и Ясоном, с Гектором и Ахиллом. Неужели ты этого не хочешь?

— Хотел. Разве я не в этом ряду? Разве я этого ещё не добился? Неужели мои скитания менее драматичны и удивительны чем подвиги Геракла? — казалось, Одиссей был сильно удивлён. Он даже начал жестикулировать, чего не замечал за собой с момента прибытия на Итаку. Потому что с этого момента ему не с кем было вести переговоры. В своём доме он исключительно ставил ультиматумы и отдавал распоряжения, а для этого жестикуляция не нужна. Жестикуляция, это магия движений, усиливающая воздействие слов оратора. В своём доме Одиссей никого ни в чём убеждать не собирался. Разве что Афину, но тут уже деваться было некуда.

— Геракл? Ты помнишь, как он скончался?

— Это печально — согласно кивнул Одиссей.

— Печально? Это чудовищно! Быть преданным женой и убить своих детей впав в безумие. И кто? Геракл! Имя, которое заставляло трепетать врагов и чудовищ. А всё почему? Однажды Геракл, как и ты, решил поставить свою палицу в угол — теперь уже Афина выразительно посмотрела на лук Одиссея, всё так же скромно висящий на стене — и вот тебе результат! Погиб от коварства и тоски. Да-да тоски! Потому что он не был рождён жить мирно.