Успех был неописуемый. Дед Мороз устал, сердце билось, как в молодости, а красная шуба, казалось, горела огнем. С тех пор он перестал заучивать текст, он импровизировал, иногда даже читал трагические монологи или ездил на велосипеде. Ассистентку Снегурочку он заставлял лазать по канату, если дело было в спортивном зале школы, или фотографировать всех со вспышкой. Дети закрывали лица ладошками и смеялись. А под конец дед Мороз, надев пожарную каску, собственноручно зажигал елку метровой спичкой.

У него открылся дар. Долгие и унылые театральные годы сменились фейерверком, в нем проснулся циркач и затейник, всю нерастраченную энергию дед Мороз отдавал теперь, хотя о нем не писали критики, и зрители не кричали «браво!»

Зато жители ближайших домов хорошо его знали по рассказам детей, поэтому, торопясь на последнюю сегодняшнюю елку, дед Мороз часто взмахивал рукой в тяжелой рукавице в ответ на приветствия знакомых. Через плечо у него, как и положено, был переброшен мешок, но в нем лежали не подарки, – там был его реквизит, частью покупной, а частью самодельный.

– Снегурка, прибавь пару! – сказал дед Мороз, оглядываясь на племянницу. Но сам он уже запыхался и шел медленно. Наконец они вошли во двор детского сада и сквозь низкие окна увидели детей, собравшихся в зале. Украшенная елка упиралась в потолок, а перед елкой плясала девочка в белой шапочке с ушами.

– Видишь, начали без нас! И как это мы сегодня не управились? – Дед Мороз открыл дверь, отряхнул от снега шапку. Навстречу ему спешила по коридору заведующая в нарядном платье с бантом.

– Сергей Фомич! Мы уж не знаем, что думать! Спасаемся самодеятельностью… Сюда, в мой кабинет, пожалуйста.

– Наташка! По-солдатски, раз-два! – скомандовал дед Мороз.