Неуверенное предложение Натальи пожить у нее я отвергла сразу, не дав ей выговорить до конца. Она сама, по сути, живет с собакой на кухне на правах бедной родственницы, поскольку двое ее родных мужчин все вечера работают в разных комнатах за компьютерами. На даче у меня почти бывший муж, моя свекровь все лето за триста верст в деревне, Славка на Селигере. Его ключи?.. Не знаю, где его ключи. Не взламывать же бабушкину дверь. Прежняя наша квартира занята новыми жильцами, а вновь приобретенная двухкомнатная – абсолютно пустая, подлежит ремонту. Конечно, я могла бы, строго говоря, поехать в деревню к свекрови – добрейшей души человеку, но ремонт нельзя пускать на самотек.

При воспоминании о свекрови я загрустила. Могу возразить общепринятому мнению – моя стала мне настоящей матерью, тем более что свою я не помню. Когда она умерла, мне было всего полтора года. Я выросла при отце и мачехе, но воспитанием моим, к счастью, занималась бабушка, которую я любила больше всех на свете.

– Сейчас едем ко мне, я забираю кое-какие шмотки и на время переезжаю к тебе. – Решительный голос подруги заставил меня вздрогнуть. – По пути купим новый замок и лампочки. Сейчас позвоню Лешику, чтобы вечером заехал и врезал замок. Кстати, побудут без меня, больше ценить станут, – отмела она последние сомнения. – Завтра оценивать ремонт отправимся вместе. Тебя обязательно надуют. На работу заскочу всего на пять минут, – повысила она голос, заметив мой вопросительный взгляд. – Мне надо получить лабораторные анализы Бориной знакомой.

Мне стало сразу и легко, и весело одновременно. Огромное чувство благодарности затопило меня с головой, я не могла произнести ни слова. Да Наталья в благодарности и не нуждалась. Она, как всегда, приняла решение, в правильности которого не сомневалась и была бы крайне удивлена, если бы я сказала ей спасибо.

К шести часам вечера мы вернулись ко мне. В квартире все оставалось так, как и до моего ухода.